СПЛОШНОЙ ОБОЛДЕМОН
Стеше Куренной не повезло. Она родилась дурнушкой. Но как бы компенсируя ей этот недостаток, Бог наделил её весёлым и лёгким характером. Стешин смех был настолько заразительным, что окружающие, даже не понимая над чем она смеётся, начинали улыбаться. Собственно, и умом её Бог тоже не обидел. Она была находчива и остра на язык. Но всё-таки личико было не фонтан: круглое конопатое с крупным носом и мясистыми губами, оно больше бы подошло парню, чем девушке. И хотя, после окончания автодорожного техникума, Куренная была направлена на работу в крупное автохозяйство - царство мужчин, царевича она там себе не нашла. Правда, в коллективе Стешу приняли как-то сразу.
Когда её беременность стала заметной, никто особенно не удивился, все стали гадать: кто же отец будущего ребёнка, но вычислить так и не смогли.
Удивительно, но живот у Стеши, казалось, рос не по дням, а по часам.
«Эко тебя разбомбухало, - сочувственно покачал головой старший диспетчер Фёдор Фёдорович, - может, тебе отпуск дать, ведь тяжело такое хозяйство таскать?»
- Ничего, своё не в тяжесть, - быстро ответила Стеша и прошла мимо.
Она родила Серёжку и Антошку. Праздновали всем автохозяйством. Тут же дали однокомнатную квартиру, подарили двухместную коляску, да и денег насобирали немало. И началась у неё семейная жизнь, которую нарочно не придумаешь. Пелёнки, кормёжка детей и прочий уход за ними - это всё одуванчики. Здесь она быстро привыкла, благо с братьями и сёстрами вдосталь нанянчилась. Даже на шепоток за спиной: «Вон пошла мать-«однаночка», - внимания не обращала. Сыновья, подрастая, стали откалывать такие «бублики», что Стешу едва «родимчик» не хватил. Серёжка проглотил булавку. Антошка забрался в корзину для грязного белья и там заснул. Стеша, не глядя, бросила туда пелёнки, а когда хватилась его искать, чуть не подвинулась рассудком.
К трёхлетию Антошке подарили щенка, а щуплому Серёжке котёнка. Стеше стало казаться, что её семейство сразу заметно прибавилось. (А в общем-то, так оно и было.)
- Антошка! - истово вопила она. - Отпусти щенка! Ты же его задушишь! Серёжка! Зачем ты котёнка повесил?! Изверг!
Подружке она сокрушённо пожаловалась: «В пору один глаз вынимай и на стенку вешай. Никуда уйти нельзя! Как что-нибудь отмочат, хоть караул кричи!»
И тут же:
- Антошка, да отпусти ты щенка погулять, смотри он тебя всего обмочил, горе ты моё...
А проводив сына взглядом, махнула рукой:
- Ладно, Кать, пойдём хоть чаю попьём, я там пирожки напекла, ты так редко заходишь.
Они вошли на кухню, Стеша разлила по чашкам чай, выставила аппетитно пахнущие пирожки, и потекла бабья беседа, как вода из прохудившегося крана.
- Ой! - неожиданно вскочила с табурета Стеша. - Антошка затих.
И сразу в комнату.
Серёжка прыгал на кровати, а Антошки нигде не было видно.
- Антоша!? - встревожено позвала мать. - Где ты?
- Сдесь, - донеслось откуда-то глухо.
- Где? Где ты?! - заметалась она по комнате.
- Там, - показал пальчиком Серёжка.
Стеша метнулась на балкон. Антоха сидел на полу насупленный и непривычно тихий.
- А... щенок? Где твой щенок?
- Я ево пустил гулять, - ответил сорванец и махнул ручкой вниз.
- А боже ж ты моё, - всплеснула руками мать. И свесившись через перила, попыталась с высоты седьмого этажа разглядеть несчастное тельце щенка. Но бедолаги нигде не было видно.
Схватив сына, Стеша бросилась назад.
- Кать, спустись вниз, посмотри щенка, этот оболтус сбросил его с балкона.
Округлив глаза от изумления, Катя разом снялась с места. Стеша - назад. На балкон.
Щенку крупно повезло, он упал в мусорный контейнер, почти доверху забитый обрывками старых обоев. Это его и спасло.
К вечеру, уложив «каскадёров» спать, она, наконец, облегчённо вздохнула и, наполнив ванну водой, устало шагнула в тёплую воду.
Уже лёжа в ванной, отдаваясь ласковым объятьям воды, Стеша, блаженствуя, подумала: «Поехать бы сейчас на море, побегать бы по песку...»
Неожиданно раздался щелчок, лампочка ярко вспыхнула и погасла.
«И здесь нет мне покоя», - пронеслось у неё в голове. Но вставать не стала. Закрыла глаза и принялась мысленно повторять: «Мне хорошо, я на море, на Чёрном море... Мне очень хорошо... сплошной обалдемон...»
И о чудо! Она увидела море! Но не летнее, а явно осеннее...
На камне в военной форме сидела молодая женщина, а рядом стоял мужчина... эсэсовец! Стеше захотелось разглядеть женщину получше, и она тотчас стала ближе. На ней, как и на мужчине, была эсэсовская форма и чёрный кожаный плащ. И тут у Стеши каким-то непостижимым образом возникло осознание того, что она рассматривает самоё себя, только не нынешнюю, а из прошлой жизни.
- Ой, блин!.. Какая же я была красивая, - восхищённо подумала она.
Эсэсовец наклонился и губами нежно коснулся мочки уха сидевшей.
- Очень даже милый фашистик,.. - шевельнулось в голове у Стеши.
И вдруг неизвестно откуда пришло знание того, что эсэсовец, - это нынешний отец её детей водитель микроавтобуса Эдик.
- Ах ты фашист проклятый! - холодея от возмущения, успела подумать она, как зычный рёв Антошки вернул её в суматошную действительность.
Михаил Речкин
| 
