Вторник 20.11.2018 02:46




Меню сайта

Окунево

Целительные озёра

Линёво
Данилово

Форма входа

Категории раздела
Статьи М.Речкина [99]
Экспедиционные заметки [42]

Поиск

Блог
15.11.2018
ЛОЖЬ И КЛЕВЕТА - ЭТО НОРМА ДЛЯ ОМСКИХ УЧЁНЫХ 
14.11.2018
СЛОВО АКАДЕМИКУ МЕЛЬНИКОВУ 
14.11.2018
ГРЯДЁТ ЧИСТИЛЬЩИК 
13.11.2018
ОЖИВШИЙ МАГ ЯРОМИР (РОДОМИР) 
12.11.2018
В МИРЕ НЕПУГАННЫХ ИДИОТОВ - 3 
02.11.2018
"ВЕЛИКАЯ АМЕРИКА СКОРО ПАДЁТ, И РОССИЯ СТАНЕТ ГЛАВНОЙ СТРАНОЙ В МИРЕ". 
02.11.2018
ВОКРУГ ОКУНЁВСКОГО ФЕНОМЕНА 

Статьи М.Речкина
15.11.2018
ПОД ГНЁТОМ "ЖЁЛТОЙ" ПРЕССЫ 
08.11.2018
Эвакуация с Земли силами инопланетян 
08.11.2018
"СИБИРСКИЙ КОВЧЕГ" ГЛАВА II РАСКРЫТИЕ ТАЙНЫ ГИБЕЛИ ПРЕДЫДУЩЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ. 
08.11.2018
"СИБИРСКИЙ КОВЧЕГ" ГЛАВА I ПРИШЛО ВРЕМЯ КАТАКЛИЗМОВ 
06.11.2018
Муромцево: страсти по туризму 
27.10.2018
Как главный онколог страны и его сын наживаются на раковых больных 
12.06.2018
ТЮМЕНСКИЕ ПИСАТЕЛИ В МОСКВЕ 

Статистика сайта


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форум
  • "БЕСЕДКА" от Джаз 
     
  • ОКУНЕВСКИЙ КРИСТАЛЛ 
     
  • ПРОРОЧЕСТВА 
     

  • Главная » Статьи » Экспедиционные заметки

    Пантелеймонов Борис Григорьевич, 1888—1950

    Пантелеймонов Борис Григорьевич, 1888—1950

    Писатель, химик и предприниматель Борис Пантелеймонов был человек талантливый и таинственный. Свою тайну (или тайны) он, как выражаются, «унес с собой в могилу». Одной из тех его тайн, что нам отчасти знакомы (хотя и не разгаданы полностью), была заметка в горьковском альманахе «День мира» (вышедшем уже после смерти Горького, в 1937 году). В ней со ссылкой на бейрутскую газету сообщалось о самоубийстве русского инженера Пантелеймонова, который расплатился с долгами, выпил вина, разбросал по комнате цветы, лег и принял яд. В том же 1937 году, когда в Москве вышел «День мира», покойник Пантелеймонов, по сообщению А. М. Ремизова, объявился в Париже. Вскоре он увел из милюковской газеты машинистку Тамару Ивановну (свою будущую жену), а потом исчез с ней куда-то на все годы войны и оккупации. Предполагают, что в 1937 году в Бейруте Пантелеймонов «инсценировал самоубийство». Думается, проще было «протолкнуть» заметку о самоубийстве в арабскую газету (а потом самому отослать ее в издание Горького, с которым он и раньше сотрудничал), чем ложиться на пол среди цветов и изображать мертвеца в присутствии неведомых корреспондентов. Вот только для чего была предпринята эта «инсценировка»? Чтобы замести следы? Или чтобы произвести впечатление на бросившую его жестокую красавицу-жену?..

    Заинтригованный этой историей, русский диссидент-эмигрант Михаил Агурский напечатал подробный очерк о Пантелеймонове — в котором он дает романтическое объяснение истории с самоубийством. Молодая красавица-жена Зинаида Крумбах, за которой Пантелеймонов последовал из Палестины в Бейрут, предпочла не слишком уже молодому тогда Пантелеймонову другого, и тогда химик, журналист (и поэт вдобавок) Пантелеймонов решил исчезнуть... Прослеживая любовную линию в прозе Пантелеймонова, Агурский в одном из его рассказов (показавшихся Агурскому автобиографическими) находит намек на то, что эта юная возлюбленная героя была чьим-то «агентом»... Это, по мнению Агурского, «бросает на всю историю мнимого самоубийства Пантелеймонова какой-то политический оттенок». Слово произнесено, но только чьим могла быть юная Зинаида «агентом» в тогдашней Палестине? Вот если б речь шла (в порядке «перенесения») о самом герое рассказа (или его прототипе, о самом авторе), который лет на 30 постарше героини (а Пантелеймонов ведь еще и до русской революции успел возглавить департамент в Министерстве сельского хозяйства, после же Октябрьского переворота он сотрудничал с новой властью, был послан в Германию, откуда не вернулся, потом работал в Палестине, преуспевал, богател, переписывался с Горьким, писал стихи анонимно...), — такой герой мог оказаться кем угодно... Вероятно, добросовестный писатель М. Агурский, почувствовавший тайный «политический оттенок», выяснил бы все до конца, но в августе 1991 года этот диссидент-советолог (автор вполне обидной для Москвы и вполне ныне актуальной книжки о национал-большевизме) полетел из Израиля на Конгресс соотечественников в Москву и, как сообщает одно израильское издание, там «скоропостижно умер при не до конца выясненных обстоятельствах», не доведя до конца выяснение тайны своего любимого героя-сибиряка...

    Известно, что, объявившись после войны в Париже, Пантелеймонов уже был ярым советским патриотом и вовсю сотрудничал в нескольких сомнительного (или несомненного) характера советских изданиях, где добросовестно пересказывал сообщения советских газет о счастливой жизни в СССР («Над океаном русского крестьянства уже горит заря свободной жизни»), к тому же за свой (или за чей?) счет издавал свою просоветскую полемику с Бердяевым, а также имел лабораторию по производству косметики. Не исключено, что он и сам верил в какие-то из своих газетных выдумок, а может, он просто старался «заслужить» право на возвращение в Россию. Именно этот глагол употребляет в своей мемуарной байке, в явно придуманном им диалоге с Карсавиной талантливый и лукавый мемуарист А. Вертинский:

    «— Как Вы думаете, Саша, вернемся мы когда-нибудь на родину?

    ... — Если заслужим, — сказал я».

    Вертинский перед возвращением на родину тоже печатал «заслуживающе»-лукавые статейки о загнивающем Западе, но он-то еще был вдобавок всеми любимый певец, а Пантелеймонов не пел. При всей своей горячей симпатии к Б. Пантелеймонову Агурский счел необходимым упомянуть в своем очерке парижские слухи о том, «что Пантелеймонов якобы правая рука советского посла в Париже Александра Богомолова и спаивает по его заданию Бунина и Тэффи» (которые, кстати сказать, пили с ним весьма охотно и очень оба его любили). Намек на это мы находим и в недобрых мемуарах Берберовой. Еще резче о том же сказано в «Биографическом справочнике», приложенном Берберовой к ее мемуарам, в ее заметке о Сергее Маковском, который «пытался провести в правление Союза поэтов некоего Б. Пантелеймонова, человека подозрительного, который был забаллотирован после того, как я потребовала тайного голосования». Более точно (без работы во все еще закрытых архивах) нам это выяснить нынче не у кого, потому я и упомянул о «тайне», унесенной в мирную могилу на Сент-Женевьев.

    Впрочем, самым поразительным в бурной жизни Б. Пантелеймонова было другое. В 60 лет (по другим источникам, ему было уже 65 или 68) Пантелеймонов вдруг начал писать прозу. «Литература как-то ошеломила Пантелеймонова, — сообщает Тэффи. — Он ушел в нее с головой, забросил свою большую химическую лабораторию. За четыре года выпустил три книги и приготовил четвертую. И уже за день до смерти нацарапал еле понятными буквами начало нового рассказа...»

    Писал Пантелеймонов о дореволюционной деревенской жизни, писал в традициях старой русской прозы XIX века, и критика находила, что он очень талантлив... Однако писательская жизнь его была недолгой: он умер от рака горла в сентябре 1950 года. Да упокоится его прах...

    Жена его Тамара Ивановна, маленькая, тихая машинистка из «Последних новостей», ставшая после войны скульптором, похоронена рядом с ним.

    Категория: Экспедиционные заметки | Добавил: Михаил (20.01.2018)
    Просмотров: 326 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    ONLINE

    Наш опрос
    Бывали ли вы в Окунево
    Всего ответов: 2612

    Экспедиции

    УЖЕ В ПРОДАЖЕ!

    ЗДОРОВЬЕ


    Пророчества

    Вы вошли какГость | Группа "Гости"| RSSCopyright MyCorp © 2018
    Рейтинг@Mail.ruRambler's Top100ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Индия Тур - путешествия в Индию www.megastock.ru