Воскресенье 25.02.2018 20:37




Меню сайта

Окунево

Целительные озёра

Линёво
Данилово

Форма входа

Категории раздела
Статьи М.Речкина [90]
Экспедиционные заметки [28]

Поиск

Блог
16.02.2018
УЧЁНЫЙ-ПРОВИДЕЦ О ГИБЕЛИ США 
14.02.2018
ВЫБОРЫ. А В ЧЁМ ИХ СМЫСЛ? 
14.02.2018
ВРЕМЯ ПОКАЖЕТ И... ДОКАЖЕТ! 
12.02.2018
СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА 
06.02.2018
ПРОХОЖДЕНИЕ НЕМЕЗИДЫ - ПЛАНЕТЫ ВОЗМЕЗДИЯ! 
06.02.2018
МИР ЖДЁТ НОВЫЙ ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП? 
03.02.2018
Миллионы жизней россиян могли быть спасены 

Статьи М.Речкина
01.02.2018
НА МАСЛЕНИЦУ 
27.01.2018
ВЕЛИКИЙ КРИСТАЛЛ СИНЕГОРЬЯ 
27.01.2018
НЕПОСТИЖИМО ДЛЯ УМА 
22.01.2018
Единение всего (или большей части) человечества перед лицом глобальной катастрофы. 
21.01.2018
У КРАЯ БЕЗДНЫ 
21.01.2018
Агарта – миф или реальность? 
20.01.2018
Пантелеймонов Борис Григорьевич, 1888—1950 

Статистика сайта


Онлайн всего: 3
Гостей: 2
Пользователей: 1
Михаил

Форум
  • "БЕСЕДКА" от Джаз 
     
  • ОКУНЕВСКИЙ КРИСТАЛЛ 
     
  • Иконы святых и их значение 
     

  • Главная » Статьи » Экспедиционные заметки

    Пантелеймонов Борис Григорьевич, 1888—1950

    Пантелеймонов Борис Григорьевич, 1888—1950

    Писатель, химик и предприниматель Борис Пантелеймонов был человек талантливый и таинственный. Свою тайну (или тайны) он, как выражаются, «унес с собой в могилу». Одной из тех его тайн, что нам отчасти знакомы (хотя и не разгаданы полностью), была заметка в горьковском альманахе «День мира» (вышедшем уже после смерти Горького, в 1937 году). В ней со ссылкой на бейрутскую газету сообщалось о самоубийстве русского инженера Пантелеймонова, который расплатился с долгами, выпил вина, разбросал по комнате цветы, лег и принял яд. В том же 1937 году, когда в Москве вышел «День мира», покойник Пантелеймонов, по сообщению А. М. Ремизова, объявился в Париже. Вскоре он увел из милюковской газеты машинистку Тамару Ивановну (свою будущую жену), а потом исчез с ней куда-то на все годы войны и оккупации. Предполагают, что в 1937 году в Бейруте Пантелеймонов «инсценировал самоубийство». Думается, проще было «протолкнуть» заметку о самоубийстве в арабскую газету (а потом самому отослать ее в издание Горького, с которым он и раньше сотрудничал), чем ложиться на пол среди цветов и изображать мертвеца в присутствии неведомых корреспондентов. Вот только для чего была предпринята эта «инсценировка»? Чтобы замести следы? Или чтобы произвести впечатление на бросившую его жестокую красавицу-жену?..

    Заинтригованный этой историей, русский диссидент-эмигрант Михаил Агурский напечатал подробный очерк о Пантелеймонове — в котором он дает романтическое объяснение истории с самоубийством. Молодая красавица-жена Зинаида Крумбах, за которой Пантелеймонов последовал из Палестины в Бейрут, предпочла не слишком уже молодому тогда Пантелеймонову другого, и тогда химик, журналист (и поэт вдобавок) Пантелеймонов решил исчезнуть... Прослеживая любовную линию в прозе Пантелеймонова, Агурский в одном из его рассказов (показавшихся Агурскому автобиографическими) находит намек на то, что эта юная возлюбленная героя была чьим-то «агентом»... Это, по мнению Агурского, «бросает на всю историю мнимого самоубийства Пантелеймонова какой-то политический оттенок». Слово произнесено, но только чьим могла быть юная Зинаида «агентом» в тогдашней Палестине? Вот если б речь шла (в порядке «перенесения») о самом герое рассказа (или его прототипе, о самом авторе), который лет на 30 постарше героини (а Пантелеймонов ведь еще и до русской революции успел возглавить департамент в Министерстве сельского хозяйства, после же Октябрьского переворота он сотрудничал с новой властью, был послан в Германию, откуда не вернулся, потом работал в Палестине, преуспевал, богател, переписывался с Горьким, писал стихи анонимно...), — такой герой мог оказаться кем угодно... Вероятно, добросовестный писатель М. Агурский, почувствовавший тайный «политический оттенок», выяснил бы все до конца, но в августе 1991 года этот диссидент-советолог (автор вполне обидной для Москвы и вполне ныне актуальной книжки о национал-большевизме) полетел из Израиля на Конгресс соотечественников в Москву и, как сообщает одно израильское издание, там «скоропостижно умер при не до конца выясненных обстоятельствах», не доведя до конца выяснение тайны своего любимого героя-сибиряка...

    Известно, что, объявившись после войны в Париже, Пантелеймонов уже был ярым советским патриотом и вовсю сотрудничал в нескольких сомнительного (или несомненного) характера советских изданиях, где добросовестно пересказывал сообщения советских газет о счастливой жизни в СССР («Над океаном русского крестьянства уже горит заря свободной жизни»), к тому же за свой (или за чей?) счет издавал свою просоветскую полемику с Бердяевым, а также имел лабораторию по производству косметики. Не исключено, что он и сам верил в какие-то из своих газетных выдумок, а может, он просто старался «заслужить» право на возвращение в Россию. Именно этот глагол употребляет в своей мемуарной байке, в явно придуманном им диалоге с Карсавиной талантливый и лукавый мемуарист А. Вертинский:

    «— Как Вы думаете, Саша, вернемся мы когда-нибудь на родину?

    ... — Если заслужим, — сказал я».

    Вертинский перед возвращением на родину тоже печатал «заслуживающе»-лукавые статейки о загнивающем Западе, но он-то еще был вдобавок всеми любимый певец, а Пантелеймонов не пел. При всей своей горячей симпатии к Б. Пантелеймонову Агурский счел необходимым упомянуть в своем очерке парижские слухи о том, «что Пантелеймонов якобы правая рука советского посла в Париже Александра Богомолова и спаивает по его заданию Бунина и Тэффи» (которые, кстати сказать, пили с ним весьма охотно и очень оба его любили). Намек на это мы находим и в недобрых мемуарах Берберовой. Еще резче о том же сказано в «Биографическом справочнике», приложенном Берберовой к ее мемуарам, в ее заметке о Сергее Маковском, который «пытался провести в правление Союза поэтов некоего Б. Пантелеймонова, человека подозрительного, который был забаллотирован после того, как я потребовала тайного голосования». Более точно (без работы во все еще закрытых архивах) нам это выяснить нынче не у кого, потому я и упомянул о «тайне», унесенной в мирную могилу на Сент-Женевьев.

    Впрочем, самым поразительным в бурной жизни Б. Пантелеймонова было другое. В 60 лет (по другим источникам, ему было уже 65 или 68) Пантелеймонов вдруг начал писать прозу. «Литература как-то ошеломила Пантелеймонова, — сообщает Тэффи. — Он ушел в нее с головой, забросил свою большую химическую лабораторию. За четыре года выпустил три книги и приготовил четвертую. И уже за день до смерти нацарапал еле понятными буквами начало нового рассказа...»

    Писал Пантелеймонов о дореволюционной деревенской жизни, писал в традициях старой русской прозы XIX века, и критика находила, что он очень талантлив... Однако писательская жизнь его была недолгой: он умер от рака горла в сентябре 1950 года. Да упокоится его прах...

    Жена его Тамара Ивановна, маленькая, тихая машинистка из «Последних новостей», ставшая после войны скульптором, похоронена рядом с ним.

    Категория: Экспедиционные заметки | Добавил: Михаил (20.01.2018)
    Просмотров: 85 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    ONLINE

    Наш опрос
    Бывали ли вы в Окунево
    Всего ответов: 2590

    Экспедиции

    УЖЕ В ПРОДАЖЕ!

    ЗДОРОВЬЕ


    Пророчества

    Вы вошли какГость | Группа "Гости"| RSSCopyright MyCorp © 2018
    Рейтинг@Mail.ruRambler's Top100ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Индия Тур - путешествия в Индию www.megastock.ru