ЧЕТВЕРТНОЙ

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Шёл шестьдесят шестой год. Лето стояло жаркое. Мы с другом Генкой Святкиным устроились матросами на землесос. Работа на нём была не из лёгких. Подолби-ка целый день на жаре «мертвяки» для закладки стального троса-пеленажа, да потаскай сам трос-цинкач длинной более ста метров с места на место. И за всё это лишь 45 «рэ» в месяц!

                А по выходным, иной раз, удавалось выбраться домой, чтобы помочь родителям. Однажды отец передал через знакомых, чтобы я приехал в деревню Гурово и помог ему погрузить дрова.

                 Я сел на велосипед и покатил в означенную деревню. А до неё километров

двадцать, если не больше. Приехал. Бати нигде нет. И никто не знает где он. Расстроился и ни с чем отправился назад. В пути меня накрыл ливень. Дорога превратилась в жидкое месиво. Я нажал на педали, и с ходу, на скорости, влетел в скрытую водой выбоину на дороге.

                 Произошло что-то невероятное. Всё вокруг замедлило свой ход, я плавно оторвался от седла и педалей, взлетел в воздух и мягко опустился в лужу на четыре «точки» метрах в пяти от своего велоконя. При падении я коснулся подбородком воды и тут же увидел, плавающую перед носом «пятёрку».

                 Мой мозг мгновенно обожгла возмущённая мысль: «За такие муки всего пять рублей?!»

                 С трудом добравшись до дома, я отдал находку матери, наскоро перекусил и побежал на катер, уходивший вверх по Таре, где работал наш землесос.

                  Прошло дней десять. Мы с Генкой сидели на бонах и пытались рыбачить. Но, увы, не клевало. Пялиться на поплавок надоело. Вдруг вижу что-то плывёт: бумажка сиреневая… Пригляделся… двадцать пять рублей! Почему-то сразу вспомнилась та,  явно не удовлетворившая  меня  пятёрка, и я решил, что Всевышний сжалился

надо мной и послал достойное вознаграждение.

                  Я небрежно протянул руку за «четвертным» и… сорвался с бон. Генка, конечно, мой конфуз заметил, расхохотался, но… осёкся и радостно воскликнул:

                  — О!!! Четвертак!

                  Он достал «мою» деньгу из воды и принялся исполнять танец тамбу-намбу,  дурея от неожиданно свалившегося на него  счастья.

                   «Жадность фраера сгубила», — с досадой подумал я о себе, заползая на боны.

                    Вечером Генка угощал. Полкоманды напились на халяву до чёртиков! Я не злоупотреблял вообще, а тут и подавно.

                   Ночью началась драка. Кого-то выбросили за борт. Кто-то тонко вскрикнул. Я лежал в своей каюте, закрывшись на замок, не выключая свет. В изголовье стояло заряженное ружьё шестнадцатого калибра. Всё как на Диком Западе.

                    Вдруг дверь с грохотом вылетела, и в тот же момент я увидел занесённый над собой нож. Всё произошло так быстро, что я даже испугаться не успел.

                    -Это ты, Очка?! — удивлённо спросил мой «убийца», в котором я сразу узнал лебёдчика Кольку Аширова; именно он за мои роговые с толстыми стёклами окрестил меня «Очкой».

                    — Да, Коля, — обрёчёно выдохнул я.

                    — А где командыр? — растерянно спросил Аширов.

— В соседней каюте.

                    — Очка, можно я Рамазана зарежу? — почти умоляя, попросил лебёдчик.

                    — Режь его, Коля, режь, а завтра нам нового пришлют, — сразу согласил  я. А как только он выскочил из каюты, тут же забарабанил в стену, будя командира землесоса Рамазанова.

                        Всё, слава Богу, обошлось.

                        Но Генка уже остановится не смог. Сорвался в алкогольный штопор. С тех  пор  минуло  много  лет,  как-то  на  улице  родного Муромцева  ко  мне  подошёл  седой мужчина и озарился радостной улыбкой:

— Привет, Миш!

                       Я  с удивлением оглядел его и не узнал.

— Да это я — Генка Святкин!

— Г-генка ?! — ошеломлённо пробормотал я.

                      Лицо моего друга было таким, как будто по нему проехал танк. И не просто проехал, но ещё и покрутился на месте.

                      — Да ты не обращай внимания на мою физию. Это я с автобусом поцеловался! Ха-ха-ха! Было дело! Автобус в ремонт — меня в больницу. Вот и вся любовь!         

                      Мы обнялись.

Михаил Речкин


  •  
  •  
  •  
  •  
  •